vandrounik14

Оригинал взят у khadanovich в Вялікае княства паэзіі. 8-9 верасьня

Палата прадстаўнікоў Нацыянальнага сходу Беларусі лічыць немэтазгодным ўносіць змены ў Закон аб мовах. Такая сутнасць адказу, які атрымаў з парламента жыхар Гомеля Ігар Случак.

Быўшы каардынатарам кампаніі «Справаводства па-беларуску», Случак разаслаў персанальныя лісты кожнаму са 110 дэпутатаў Палаты прадстаўнікоў з прапановай унесці змены ў Закон аб мовах. Случак прапаноўваў змяніць 28-ы артыкул закона, дзе гаворка ідзе аб вядзенні справаводства на «беларускай і (або) рускай» мове. Грамадскі актывіст прапануе прыбраць з гэтай фразы слова «або». Гэта будзе азначаць патрабаванне весці справаводства на дзвюх мовах адначасова, што будзе азначаць іх рэальную, а не фармальную, роўнасць, лічыць Случак.

У афіцыйным адказе пастаяннай парламенцкай камісіі па адукацыі, культуры, навуцы і навукова-тэхнічным прагрэсе сказана: «Выкладзеныя прапановы аб унясенні змяненняў у Закон Рэспублікі Беларусь „Аб мовах“ прывядуць, на наш погляд, да ўскладнення ў парадку выкарыстання дзяржаўных моваў, да непатрэбнага ў большасці выпадкаў дублявання тэкстаў, а значыць — да значнага павелічэння грашовых і матэрыяльных выдаткаў. Зыходзячы з вышэй сказанага, камісія лічыць немэтазгодным падтрымліваць прыведзеныя прапановы аб змене закона».

Пры гэтым аўтару ліста паведамляюць, што ў 2011 годзе на беларускай мове рыхтуюцца праекты законаў «Аб афіцыйных геральдычных сімвалах», «Аб доступе да інфармацыі аб дзейнасці дзяржаўных органаў», «Аб выдавецкай справе», «Аб унясенні змяненняў і дапаўненняў у закон «Аб ахове гісторыка-культурнай спадчыны».

Каментуючы атрыманы з парламента адказ, Случак адзначыў: «Дэпутаты не хочуць карыстацца сваім правам заканадаўчай ініцыятывы, бо ні адзін з іх не палічыў патрэбным ўнесці на разгляд парламента закон „Аб мовах“. Такое важнае пытанне для беларускай нацыі звязваюць з немэтазгоднасцю, бо гэта выкліча матэрыяльныя выдаткі».

На думку каардынатара кампаніі «Справаводства па-беларуску», варта «перагледзець эканамічную палітыку краіны, а не шукаць шляхі выхаду з крызісу за кошт занядбання беларускай мовы і культуры». «У парламенце, як аказалася, няма чалавека, які б займаўся абаронай нацыянальных інтарэсаў беларускага народу. А такі чалавек павінен быць. Спадзяюся, ён з’явіцца пасля наступных парламенцкіх выбараў», — дадаў Ігар Случак.
http://nn.by/?c=ar&i=57141

- Вы з Багдановічам знаёмыя?

- Не.

- З Купалам, з Коласам?

- Таксама не.

...- Ну можна з Быкавым, ці хоць з Караткевічам?

- Не.

- Да пабачэньня!

Каля аўдыторыі яго пытаюць:

- Ну, як, прынялі?

- Не, тут толькі па блату. А я, выходзіць, ні з кім не знаёмы…

http://nn.by/index.php?c=ar&i=56667

Гішпаньцы абвесьцілі вайну тамтэйшаму капіталізму. Гаварыў з адным зь іх. Па ягоных словах, народ гатовы змагацца да канца.

2011. Ці назвалі б Вы сваіх дзяцей у гонар "ШОСа"?
Пасьля кастрычніка 1917 была мода на імёны ў гонар рэвалюцыйных падзей і асобаў. Даздраперма,Сталініда, Трактарыда...Актуальнасьць нараджала новыя імёны. "Рэвалюцыя праз сацыяльныя сеткі" высунала свае актуаліі.  Цікава, ці знойдуцца сьмелыя бацькі, якія гатовы назваць свайго сына/дачку Шосам/Шасінай. Выказваем свае меркаваньні. :)

Раніца
Раніца. Думкі, народжаныя ў кубку
экзістэнцыяльнай вусьцішы пёркамі
кладуцца на аркуш бялюткай паперы
вымалёўваючы дзівосны піруэт.

Раніца.Сьвядомасьць улятучваецца
ў нябыт падсьвядомасьці й лунае
крывіцкім сьцягам па-над соннымі дахамі
менскіх гмахаў.

Раніца. Душа, вызваленая з княства Тартару,
адраджаецца крыкам ненароджанага 
немаўлятка й патрабуе новага жыцьця
зь бялюткага аркуша паперы...
2010

http://vkontakte.ru/note12880139_11255957

Пятница

...Отличный день, чтобы критически оценить самого себя: холодные лучи, которые солнце бросает на всё живое, словно подвергая его беспощадному суду, в меня проникают через глаза: моё нутро освещено обесценивающим светом. Я знаю, мне хватит четверти часа, чтобы дойти до крайней степени отвращения к самому себе. Дудки. Мне это ни к чему...

..."В 1787 году  неподалёку от Мулена на постоялом дворе умирал старик, друг Дидро, воспитанный на сочинениях философов. Окрестные священники выбились из сил:  старик не желал принять соборование  - он был пантеистом. Проезжавший мимо маркиз де Рольбон, который не верил ни в Бога, ни чёрта, побился об заклад с муленским кюре, что ему не понадобится и двух часов, чтобы вернуть больного в лоно христианской церкви. Кюре принял пари и проиграл: больной, за которого маркиз взялся в три часа ночи, в пять утра исповедался и в семь умер. "Неужели Вы так сильны в диспуте? - спросил кюре. - Вы заткнули за пояс нас всех!" - "А я вовсе не затевал диспута, - ответил маркиз. - Я просто запугал его адом"...

...На стене зияет белая дыра - зеркало. Это ловушка. И я знаю, что попадусь в неё. Так и есть... 

...Впрочем, есть одна вещь, которая радует глаз: повыше вялого пространства щёк, повыше лба мой череп золотит прекрасное рыжее пламя - мои волосы...

...В детстве моя тётка Бижуа говорила мне: "Будешь слишком долго глядеться в зеркало, увидишь в нём обезьяну". Но должно быть, я гляделся ещё дольше...

Половина шестого

..."Ну, решайтесь же, станьте, наконец, фиолетовыми, и покончим с этим"...

Пятница, 3 часа

...Кое-что прибавилось. В ловушку зеркала я уже попадался. Зеркала я избегаю, но зато я попал в другую ловушку - ловушку окна. Праздный, вяло уронив руки, подхожу к нему. Стройплощадка, Забор, Старый вокзал - Старый вокзал. Забор, Стройплощадка. Зеваю так широко, что на глазах выступают слезы. В правой руке у меня трубка, в левой - кисет. Надо набить трубку. Но сил у меня нет. Руки висят как плети, прижимаюсь лбом к оконному стеклу. Меня раздражает эта старуха. Взгляд растерянный, но упорно семенит вперед. Иногда пугливо останавливается, словно почуяв невидимую опасность. Вот она уже под моим окном, ветер облепил ей колени юбкой. Остановилась, поправляет платок. Руки у нее дрожат. Двинулась дальше - теперь я вижу ее со спины. Старая перечница! Наверно, сейчас свернет направо на бульвар Нуара. Ей осталось пройти метров сто - с ее скоростью это займет еще минут десять. Целых десять минут мне придется глядеть на нее, прижавшись лбом к стеклу. И еще раз двадцать она остановится, засеменит дальше, остановится снова...

...Знойное солнце в моей голове деревянно плывет, как изображение в волшебном фонаре. За ним следует клочок синего неба. Дернувшись несколько раз, оно застыло, я весь позолочен им изнутри. От какого марокканского (а может, алжирского? Или сирийского?) дня оно вдруг оторвалось? Я отдаюсь потоку, уносящему меня в прошлое...

...Это солнце и синее небо - всего лишь обман. Вот уже сотый раз я на него попадаюсь. Мои воспоминания - словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом: откроешь его, а там сухие листья...

...кое-какие краткие сведения в моей памяти сохранились. Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.
  А во многих случаях исчезли и сами эти обрывки - остались только слова; я еще способен рассказывать и даже слишком хорошо рассказывать разные истории (по части анекдотов со мной не может тягаться никто, кроме морских офицеров и профессиональных рассказчиков), но теперь от моих историй остался один остов. В них идет речь о ком-то, кто проделывает то-то и то-то. Но это
не я, у меня с ним нет ничего общего. Он скитается по разным странам, о которых я имею представления не больше, чем если бы никогда в них не бывал. Иногда в своих рассказах мне случается упомянуть красивые названия, которые можно вычитать в Атласе, - Аранхуэс или Кентербери. Они рождают во мне совершенно новые образы, как бывает с тем, кто никогда не путешествовал; мою фантазию будят слова - вот и все.
  Однако на сотню мертвых историй сохранялись одна-две живые. Эти я вызываю в памяти с осторожностью, не часто, чтобы они не износились. Выужу одну, передо мной воскреснет обстановка, действующие люди, их позы. И вдруг стоп: я почувствовал потертость - сквозь основу чувств уже проглядывает слово. Я угадываю: это слово вскоре займет место многих дорогих мне образов. Я сразу останавливаюсь, начинаю думать о другом - не хочу перетруждать свои воспоминания. Но тщетно - в следующий раз, когда я захочу их оживить, многие из них уже омертвеют...

...Никогда еще я не испытывал с такой силой, как сегодня, ощущения, что я лишен потайных глубин, ограничен пределами моего тела, легковесными мыслями, которые пузырьками поднимаются с его поверхности. Я леплю воспоминания из своего настоящего. Я отброшен в настоящее, покинут в нем. Тщетно я пытаюсь угнаться за своим прошлым, мне не вырваться из самого себя...

...В его черепной коробке самоеды, люди племени ньям-ньям, мальгаши и жители Огненной Земли справляют самые диковинные обряды, поедают своих престарелых отцов и детей, до потери сознания кружат на месте под звуки тамтама, предаются исступлению амока, сжигают своих мертвецов, выставляют их на крышах, пускают по течению в лодках с горящим факелом, совокупляются с кем попало -- мать с сыном, отец с дочерью, сестра с братом, увечат, оскопляют себя, растягивают губы с помощью плошек, облепляют чресла фигурами чудовищных животных...

...я вижу, что его распирает неудержимый восторг - он лопнет, если не выскажется...